Ольга Брюс

Последние посты

27 сентября в 20:28

омаете мебель, перевернёте всё вверх дном, но так, чтобы никого не тронуть. Ни бабу, ни мальчишку. Мало шума, чтоб соседи не сбежались. Много страха, чтобы она поняла, что мы не шутим. Она должна испугаться до смерти. – А если это её не напугает? – спросил Игнат. – Тогда через пару дней выкрадете мальчишку, – ответил Егор ровно. – Заберёте его, увезёте и спрячете так, чтобы никто не нашёл. А, да! Скажете ей, что вернёте его только тогда, когда старик подпишет бумаги. Игнат переступил с ноги на ногу. – А если она за помощью побежит? – Не побежит, – ответил Егор. – Если всё сделаете правильно: ночью, чтоб никто ничего не видел и не слышал. Всё должно выглядеть серьёзно, но без фанатизма. Не калечить. Только напугать. Понятно? – Понятно, – кивнул Игнат. *** Татьяна не видела Тимура уже несколько дней, но успокоится так и не смогла. Что, если он решит забрать у неё Алёнку? Вдруг решится выкрасть её или придумает ещё что-то? Татьяна прикрыла глаза ладонью: она привязалась к девочке ещё в то время, когда Василина жила с ней в одном доме, а теперь и вовсе считала её своей. Нет, никакому Тимуру она её не отдаст, пусть он даже не мечтает об этом. Ну а если у него не такие уж плохие намерения? Чисто по-человечески он всё-таки имеет право видеться с девочкой, раз уж она доводится ему племянницей. Чёрт, какая же всё-таки сложная штука эта жизнь. Татьяна ненавидела Василину, но воспитывала её дочь, боялась Тимура, но уже хотела позволить ему видеться с малышкой-племянницей. – Ладно, поживём-увидим, – сказала она сама себе. – Если только поживём, конечно… *** Василий Егорович лежал в больничной палате и думал о Полине, о Мите, о доме. Сердце уже болело не так сильно, как в первые дни, но слабость была такая, что руки не поднимались, и всё-таки он решил вернуться в Сосновку, потому что знал – те люди не отступятся. А он лежал здесь, беспомощный, как старый пень, в то время как там решалась судьба всего, что ему было дорого. Он приподнялся на локте, потом сел. Голова закружилась, но он заставил себя встать и сделал шаг к стулу, где лежала его одежда. – Василий Егорович! – заглянувшая в палату медсестра всплеснула руками. – Вы что делаете? Вам лежать надо! – Мне домой надо, – ответил он глухо. – Вы хотите умереть? – Хочу, – сказал старик. – Но дома, не здесь. Не в казённой палате. – И слышать не хочу! – медсестра силой усадила его на кровать. – Ложитесь! Немедленно! Я сейчас врача позову! – Позови, – согласился Василий Егорович. – Пусть придёт. Я ему сам всё скажу. Врач пришёл через полчаса и сел на стул рядом с кроватью: – Ну что, бунтуем? – спросил он. – Не бунтую, – ответил старик. – Домой хочу. – Домой нельзя, – сказал врач твёрдо. – Сердце у вас, как пороховая бочка. Одно резкое движение, один нервный срыв – и всё. Понимаете? Всё. – Понимаю. – Тогда лежите. И не заставляйте медсестёр за вами бегать, они не для этого здесь. Василий Егорович помолчал. Потом посмотрел на врача внимательно. – Скажите, доктор. Вот если я здесь останусь, я выживу? Врач замялся. – Мы делаем всё возможное. – Это не ответ. Я спрашиваю прямо: выживу или нет? Врач вздохнул. – Может быть, если будете лежать и перестанете волноваться. Василий Егорович кивнул: – Ладно, – сказал он. – Полежу. Только позвольте мне позвонить с поста. Мне очень надо, правда.

О канале «Ольга Брюс»

«Ольга Брюс» - канал из категории «Блоги», подключенный к сервису кросспостинга MaxGate. Публикации канала синхронизируются между Telegram и мессенджером MAX, а на этой странице собраны ссылки на обе версии канала.

Сейчас у канала 24 225 подписчиков суммарно в Telegram и MAX. За последние 30 дней в истории MaxGate учтено 481 публикаций, поэтому перед подпиской можно оценить не только размер аудитории, но и регулярность обновлений.

Чтобы подписаться, используйте кнопки «Открыть в MAX» и «Открыть в Telegram» в верхней части страницы. У отдельных постов ссылка может быть доступна в обоих мессенджерах или только в одном из них, если MaxGate получил такой URL из истории обработки.

27 сентября в 20:28

Полынь - 2, глава 59 Егор Бурый плохо спал уже которую ночь подряд. Он в сотый раз пересматривал записи с камер, вглядываясь в размытое изображение силуэта: рост, фигура похожи на вепревские… Движения вкрадчивые и одновременно уверенные. Но лицо… Чёрт побери, проклятая балаклава… Егор никак не мог успокоиться: кто ещё мог бы вести себя так нагло, прорываться в дом, охраняемый не только всякими системами, но и охраной… Бурый вызвал Игната. – Ну? – спросил Егор. – Нигде он не засветился, – ответил Игнат. – Никаких следов. – Спрашивали осторожно? – Да, как вы и велели. Егор отвернулся от Игната. Он чувствовал, что Стас жив и находится где-то рядом, но доказательств у него не было. Ни одного. Только догадки, предчувствие и страх, которые грызли его изнутри. Он не мог нормально спать, не мог есть, не мог думать ни о чём другом, заставлял Игната проверять охрану по десять раз за ночь, потребовал установить новые камеры, но всё это было бесполезно – и сводило его с ума. Он позвонил Родиону. – Что с Сосновкой? – спросил Егор. – Работаем, – ответил Родион. – Есть ещё какие-то задачи? – Пока нет. Бурый отключил вызов, но телефон зазвонил снова и на экране высветился номер. Егор посмотрел на экран. Номер был московский. Он взял трубку и заговорил первым. – Георгий Андреевич! Рад слышать! – Как у нас дела? – спросил тот с лёгкой снисходительностью, которая ясно слышалась в его тоне. – Проект движется? – Движется, – ответил Егор. – Уже началась подготовка площадки для коттеджей. Прямо в лесу. Как вы и хотели. – В лесу, – повторил Георгий Андреевич. – Это хорошо. Лес – это экология, чистый воздух, красивые пейзажи. Клиенты это ценят. – Именно так, – согласился Егор. – Мы всё продумали. Коттеджи будут стоять в глубине, среди деревьев. Река рядом. Охотничьи угодья. Всё как надо. – Что с документацией? – Оформляем, – ответил Егор. – Нужные разрешения получены благодаря вашей протекции. Проект расширяется и дорабатывается. Над ним трудится лучшая команда области. – Хорошо, – сказал Георгий Андреевич. – Я рад, что вы справляетесь, но хочу ещё раз напомнить, что для вас это не просто база отдыха, а стратегический объект, в который вложен солидный капитал. И результат должен быть таким же. – Так и будет, – заверил Егор. – Можете не сомневаться. – Я никогда ни в чём не сомневаюсь, – ответил Георгий Андреевич, и в голосе его послышалась лёгкая угроза. – Мне вас порекомендовал губернатор вашей области, и если что-то пойдёт не так, вы будете напрямую объясняться с ним, потому что спрашивать я буду тоже с него. – Понимаю, – сказал Егор. – Но у меня всё под контролем. – Вот и хорошо. Держите меня в курсе. Телефон замолчал. Егор положил трубку и вытер вспотевший лоб: Георгий Андреевич был человеком, которого боялись все. Он не угрожал прямо, не кричал, не давил, он просто говорил, и этого было достаточно. Егор знал, если он не справится, его, Егора, просто уберут. Тихо и без шума, как он сам убирал других. Егор встал, подошёл к окну, выглянул сквозь щёлку в шторах. Двор был пуст, но все охранники на местах, камеры работают по всему периметру. Он снова позвал Игната: – Анисина ещё не выписали? – Нет, старик лежит в кардиологии, – сказал Игнат. – Врачи вообще думали, что он кони двинет. – Пока он всё не подпишет, пусть живёт. Слушай, ты говорил, у него дома баба беременная осталась и какой-то пацан? – Ну да. То ли на постое у него живут, то ли родня какая-то. – Значит так, – сказал Егор. – Старика мы дожмём. Он, конечно, упёрся, но выхода у него все равно нет. Давай решим с этой бабой. Она – слабое место, тем более с пузом. Какой у неё срок? – Не знаю, по ходу, рожать уже скоро, – пожал плечами Игнат и пошловато хохотнул. – Она глубоко беременная, это прям заметно. – И пацан с ней, – задумчиво проговорил Бурый. – Хорошо. Значит, она не станет рисковать. Беременная баба – не герой, с гранатой на танки не полезет. Она– мать. – Что вы хотите? – спросил Родион. Егор повернулся к нему. – Ночью устроите в доме старика погром, – сказал он. – Разобьёте окна, пол

Telegram MAX

27 сентября в 19:21

сказывай! — кричал Андрей. — Ишь ты, заботливый внук нашелся! Правду говори: квартиру её хочешь в наследство получить? Мать твоя уже всё распланировала? — Нет, — отвечал Алёша дерзко, и в его голосе Елена Петровна не узнала того мягкого мальчика, что частенько пил у неё чай. — Люблю я бабулю, ясно тебе? Вот и прихожу. Вы же, дети её родные, не приходите? Андрей Анатольевич в Москве деньжищи кует, мать в отчётах закопалась. Вот я и делаю за вас вашу работу! Елена Петровна, стоявшая в коридоре, сначала расплылась в улыбке. Вот это внучок! Защитник! И правду ведь говорит – редкие гости они у неё. Но тут она уловила какую-то странную, неприятную усмешку в его голосе. Она осталась за стеной, решив послушать дальше. — Думаешь, я – дурак и так просто тебе поверил? — ворчал Андрей. — Или думаешь, я не знаю, что врач твоей мамке сказал? Да бабушке жить осталось от силы год! И тут ты решил за ней «поухаживать». Ты из меня идиота-то не делай, племянничек. У Елены Петровны ноги так и подкосились. Она схватилась за стену, чтобы не упасть. Как так? Жить – год? Почему ей никто не сказал? Сын знает, дочка знает… и внук, получается, знает? — Ну и что? — Голос Алёши стал каким-то непривычно злым. — Ну даже если и так? Квартира, не квартира… Чего в этом плохого? Чего ты взъелся, дядя Андрей? Можно подумать, ты всё в своей Москве бросишь, вернёшься в нашу Пупырловку и будешь за мамкой своей ухаживать? Горшки за ней выносить, когда совсем прижмёт? Нет? То-то же. А я здесь. Я хлеб ношу и пол мою. И если за это мне достанется квартира – это будет честно. Она всё равно кому-то должна остаться! Андрей молчал, желваки гуляли по скулам. Он смотрел в окно на пыльную дорогу их сонной «Пупырловки», и в его глазах читалось всё – и пренебрежение к этой глуши, и нежелание бросать столичный комфорт ради ухода за старой матерью. Назад он возвращаться явно не собирался. — А-а, я понял! — Алёша вдруг обидно рассмеялся, глядя на дядю. — Ты просто мне завидуешь, Андрюха. Завидуешь чёрной завистью, потому что ты на свою ипотеку в Москве до самой пенсии горбатиться будешь. А я квартиру получу просто так, в наследство! Ещё и от твоей же мамки, которую ты бросил. Ну так тебе и надо! Нечего было уезжать и нос задирать. Для Елены Петровны, стоявшей за дверью, этих слов оказалось вполне достаточно. Она толкнула дверь и зашла на кухню. Сын и внучок притихли мгновенно. Они оба поняли: старушка всё слышала. Каждое слово. — Вот так, значит, Алёшенька?! — Елена Петровна медленно прошла к столу, опираясь на спинку стула. — Теперь понятно мне стало, почему ты вдруг в помощники записался. — Бабуль, да ты не так поняла! — чуть не крикнул внук, вскакивая. — Это я просто... это мы с ним... — А я-то всё голову ломала, — перебила она его, качая головой, — чего это мой Алёша на работу не устраивается? Другие ребята вон, курьерами бегают, копейку в дом несут. А зачем Алёше работать, если бабка - святая простота – на него квартиру вот-вот отпишет? Распланировал уже, где диван новый поставишь? — Нет, бабуль, клянусь, всё совсем не так было! — Алёша попытался схватить её за руку, но Елена Петровна резко отстранилась. — Всё, хватит сказок, — отрезала она. — Иди отсюда. Видеть тебя не хочу! Алёша постоял секунду, сжимая кулаки, потом зло махнул рукой и вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью. *** Уже на следующий день Андрей, пряча глаза и бормоча что-то про «срочные дела на фирме», укатил обратно в Москву. Елена Петровна осталась одна. Совсем одна. Квартира, которая ещё вчера казалась уютным гнездышком, вдруг стала огромной, холодной и пустой. Тишина давила на уши, а в углу прихожей сиротливо стоял не вынесенный пакет с мусором. Через пару дней она снова вышла на лавочку. Вид у неё был помятый, под глазами залегли тени. — Ну и дура ты, Петровна! — без обиняков заявила Елизавета Марковна, как только подруга приземлилась рядом и рассказала ей всю историю с сыном и внуком. — Марковна, ты уж определись, — вяло огрызнулась Елена Петровна. — То я у тебя наивная дура, что внуку-проходимцу вер

Telegram MAX